 |
|
Он скорее отталкивающ, нежели привлекателен, но, как и сам порок, заразительно отталкивающ. Он -- прибежище населенных почти без исключения проститутками, сутенерами, ворами и..
Выплывают, милы нам и странны И во тьме без края тонут снова Тутовое дерево, а рядом Различаем праздного поэта Мерящего отрешенным взгдядом Дрожь теней и переливы све..
двенадцать часов Людям хочется спать - Им назавтра вставать На работу, - Не могу им мешать - Не пойду воровать, - ..
Смотрите также:
С.В.Никольский. Творчество Ярослава Гашека и Россия
Жизненный путь Ярослава Гашека
Вы читаете «Похождения бравого солдата Швейка. Часть 4», страница 5 (прочитано 9%)
«Похождения бравого солдата Швейка. Часть 1», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Похождения бравого солдата Швейка. Часть 3», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Социальные различия», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дело государственной важности», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Похлебка для бедных детей», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Разговор с горжицким градоначальником», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Бескорыстие дружбы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Благотворители», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«История поросенка Ксавера», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Над озером Балатон», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Повесть о портрете императора Франца Иосифа», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Поиски мятежников», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Предвыборные выступления цыгана Шаваню», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Служебное рвение Штепана Бриха, сборщика пошлины на пражском мосту», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Спасен», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Способ господина полицмейстера», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Офицер бросил вслед Швейку окурок сигареты, но его быстро поднял другой пленный и стал докуривать. После этого офицер начал рассказывать стоящему рядом капралу, что в России есть немцы-колонисты и что они также обязаны воевать. Затем до самого Перемышля Швейку не представилось подходящего случая пожаловаться и рассказать, что он, собственно говоря, ординарец одиннадцатой маршевой роты Девяносто первого полка. Такой случай представился только в Перемышле, когда их вечером загнали в разрушенный форт во внутренней зоне крепости, где находились конюшни для лошадей крепостной артиллерии. В соломенной подстилке на полу кишело столько вшей, что она шевелилась; казалось, что это не вши, а муравьи, и тащат они материал для постройки своего муравейника. Пленным раздали тут немного черной бурды из чистого цикория и по куску черствого кукурузного хлеба. Потом их принял майор Вольф, в то время владыка всех пленных, занятых на восстановительных работах в крепости Перемышль и ее окрестностях. Это был весьма солидный человек. Он держал целый штаб переводчиков, отбиравшихся из пленных специалистов по строительству соответственно их способностям и полученному образованию. Майор Вольф был твердо уверен, что пленные русские притворяются дурачками, так как бывали случаи, когда на его вопрос: "Умеешь ли строить железные дороги?" -- все пленные давали стереотипный ответ: "Ни о чем не знаю, ни о чем таком даже не слыхал, жил честно-благородно". Когда пленные были выстроены перед майором Вольфом и перед всем его штабом, майор Вольф спросил по-немецки, кто из них знает немецкий язык. Швейк решительно выступил вперед, вытянулся перед майором, взял под козырек и отрапортовал, что говорит по-немецки. Майор Вольф, явно довольный, сразу спросил Швейка, не инженер ли он. -- Осмелюсь доложить, господин майор,-- ответил Швейк,-- я не инженер, но ординарец одиннадцатой маршевой роты Девяносто первого полка. Я попал к нам в плен. Случилось это, господин майор, вот как... -- Что? -- заорал Вольф. -- Осмелюсь доложить, господин майор, случилось это так... -- Вы чех,-- не унимался майор Вольф,-- вы переоделись в русскую форму? -- Так точно, господин майор, так оно и было, я искренне рад, что господин майор сразу вошел в мое положение. Может быть, наши уже сражаются, а я тут безо всякой пользы могу прогулять всю войну. Разрешите, господин майор, еще раз объяснить все по порядку. -- Хватит,-- отрубил майор Вольф, призвал двух солдат и приказал им немедленно отвести этого человека на гауптвахту. Сам же с одним офицером медленно пошел вслед за Швейком и, разговаривая на ходу, яростно размахивал руками. В каждой фразе он поминал чешских псов. Второй офицер чувствовал, как безмерно счастлив майор, благодаря проницательности которого удалось поймать одну из этих птичек. Уже в течение многих месяцев командирам воинских частей рассылались секретные инструкции относительно предательской деятельности за границей некоторых перебежчиков из чешских полков. Было установлено, что эти перебежчики, забывая о присяге, вступают в ряды русской армии и служат неприятелю, оказывая ему наиболее ценные услуги в шпионаже.
Тем временем:
...
Куда? Мне неизвестно. Может быть сейчас, когда Вы читаете эти строки,
он в
Саратове или Ростове-на-Дону, а может быть, и вернее всего, в
Берлине. Но
где бы он ни был, нет никакой возможности мне получить одну тысячу
с чем-то
рублей.
Итак: книжка журнала была в типографии, страдалец в Буэнос-Айресе,
редактор...
Вы интересуетесь вопросом о том, где же брал мой редактор
деньги до
встречи со страдальцем?
Теперь этот вопрос выяснен, и догадался я сам (я вижу мысленно,
как Вы
смеетесь! Если бы Вы были возле меня, наверное, Вы сказали бы, что
вряд ли я
догадался. Ах, неужто, друг мой, я уж действительно безнадежно
глуп? Вы
умнее меня, с этим согласен я...). Ну, догадался я: он продал душу
Дьяволу.
Сын погибели и снабжал его деньгами. Но в обрез, так что хватало
только на
бумагу и вообще типографские расходы, авторам же он платил так, что
теперь,
при воспоминании об этом, я смеюсь над собой.
Когда же дьяволовы деньги кончились и страдалец уехал в
Ташкент, он
нашел нового издателя. Этот не был Дьяволом, не был страдальцем.
Это был
жулик.
Скажу Вам, мой нежный друг, за свою страшную жизнь я видел
прохвостов.
Меня обирали. Но такого негодяя, как этот, я не встречал. Нет
сомнений, что,
если бы такой теперь встретился на моем пути, я сумел бы уйти
благополучно,
потому что стал опытен и печален - знаю людей, страшусь за них, но
тогда...
Мой Бог, поймите, дорогая, это не было лицо, это был паспорт.
И потом
скажите, кому, кому, кроме интеллигентской размазни, придет в
голову
заключить договор с человеком, фамилия которого Рвацкий! Да не
выдумал я!
Рвацкий. Маленького роста, в вишневом галстухе, с фальшивой
жемчужной
булавкой, в полосатых брюках, ногти с черной каймой, а глаза...
