О, я спешить не стану; но те, кто начал криком: "Долой Мазарини!", в конце концов будут кричать "долой" всем этим людям, каждо- му по очереди...
КУЗАКОВ (забеспокоился). Слушай, а может, он клинья подбивает, а? ГАЛИНА. Ну что ты. Ему уже лет под пятьдесят. Да и глупости все это. Ты ведь знаешь...
Заглавие "Имя розы" возникло почти случайно и подошло мне, потому что роза как символическая фигура до того нас..
Смотрите также:
Ярослав Гашек. Статья из Литературной энциклопедии
Жизненный путь Ярослава Гашека
С.В.Никольский. Творчество Ярослава Гашека и Россия
В Праге открыт конный памятник Ярославу Гашеку
Вы читаете «Школа провокаторов», страница 3 (прочитано 100%)
«Похождения бравого солдата Швейка. Часть 1», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Похождения бравого солдата Швейка. Часть 3», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Социальные различия», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дело государственной важности», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Похлебка для бедных детей», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Разговор с горжицким градоначальником», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Бескорыстие дружбы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Благотворители», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«История поросенка Ксавера», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Над озером Балатон», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Повесть о портрете императора Франца Иосифа», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Поиски мятежников», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Предвыборные выступления цыгана Шаваню», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Служебное рвение Штепана Бриха, сборщика пошлины на пражском мосту», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Спасен», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Способ господина полицмейстера», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
не то
денатураты... уж и не помню. А потом вдруг как зашепчет: мы, мол, организуем
тайное общество! Завтра соберемся здесь, и я вас научу, как взрывать поезда.
Ладно? Придете? В таком случае разрешите представиться..."!
И так всю неделю. Право, не знаю, что мне с ним делать. Больше всего я
боюсь за нашего Эмиля. Мальчик и заниматься бросил, глядя на отца. Глаз с
него не сводит, когда тот ходит по комнате и ораторствует перед комодом о
казни на Староместской площади.
В самом деле, Эмиль глаз не спускал с папаши. Речи отца ему очень
нравились. Эмиль был славный мальчик и старательный первоклассник. Как сын
сыщика он принадлежал к числу директорских любимчиков, сидящих в первом
ряду. Товарищи презирали его, изводили и называли "штрейкбрехером". Они не
допускали Эмиля, к участию в школьных политических спорах, которые во время
войны стали еще оживленнее. Ему нечего было сказать, когда школьники, чьи
отцы были призваны в армию, рассказывали друг другу: "Папа, уезжая на фронт,
сказал, что при первой же возможности перебежит к противнику".
Однажды австрийские войска взяли в плен три десятка сербов где-то на
Драве, и официальные реляции трубили о грандиозной победе на сербском
фронте. "Австрийские войска заняли Драву..."-гласили газетные заголовки. По
этому случаю директор гимназии Кох, ярый австрияк, ходил по классам,
произнося патриотические речи и провозглашая славу императору. Гимназисты
были обрадованы и старались растянуть потеху, чтобы избавиться от уроков.
В первом классе, как и во всех остальных, директор разглагольствовал о
том, что австрийская монархия сильна и могущественна, а следовательно,
каждый патриот должен радоваться решению великого императора вступить в
войну. Под конец он призвал учеников провозгласить троекратное "ура"
"обожаемому монарху".
Гимназисты заорали "ура", и только Эмиль Браун, сидевший у самой
кафедры, не раскрывал невинных детских уст и не присоединялся к общему
восторженному реву.
Директор подошел к нему.
- Почему ты молчишь, мальчик?
Безмятежно глядя на директора, Эмиль ответил:
- Потому что мы не признаем Франца-Иосифа своим государем. Нам, чехам,
несладко живется под габсбургской державой. Так каждый вечер говорит мой
папа. Кому же знать, как не ему, ведь он служит в полиции... А недавно к нам
заходила госпожа Фаберова и рассказала маме, что мужу ее дали в полиции
листок с речью насчет того, что "пора нам придушить австрийскую гидру". То
же самое говорил и папаша, а мне он oелел изображать гостей в трактире и
повторять за ним, что Габсбургская династия - просто шайка жуликов...
Спустя пять минут школьный привратник вел Эмиля к родителям.
Папаша-полицейский, прочитав грозное письмо директора о подстрекательских
речах своего сына, горько усмехнулся и воскликнул:
- Да, наша система оправдывает себя? Именем закона, Эмиль Браун, вы
арестованы.
И, не обращая внимания на слезы жены, потащил сына в участок. На улице
он все толкал его в шею и приговаривал:
- Мы вам, социалистам, зададим перцу!
Таковы были блестящие результаты специального политического курса для
этих новоявленных Брутов, агентов австрийской полиции.
Расправившись с сыном, Браун вернулся домой и грозно уставился на
супругу:
- Ты сознаешься, что считаешь членов правящей фамилии! дегенератами?
Несчастная кивнула головой.
- Именем закона вы арестованы, госпожа Браунова, - объявил достойный
супруг, но поскольку это, как-никак, была его жена, он повез ее в участок та
извозчике.
К вечеру Браун доставил туда же престарелую глухую тетку. Он подсунул
ей письменное признание в том, что она состоит в тайном обществе,
организовавшем Сараевское убийство.
Старушка с перепугу его подписала.
На следующий день в школе провокаторов были выпускные испытания, и
Браун сдал их с отличием.
Эмиля, снисходя к его малолетству, суд приговорил к трем годам тюрьмы;
мамашу Браунову, учитывая смягчающие вину обстоятельства, - к пяти годам, а
глухая тетка получила восемь лет.
Но все это сущая мелочь по сравнению с теми результатами, какие
принесла за три года войны политическая грамотность Брауна: несколько
десятков чехов его стараниями заработали в совокупности тысячу двести лет
тюрьмы.
Оригинальный текст книги: Библиотека Максима Мошкова.
Тем временем:
...
"А меня послал господин Бинсвангер", -- сказала старуха; и
тут усталая родильница заснула, а проснувшись утром, увидела,
что на столе стоит кипяченое молоко, что все в комнате чисто
убрано, а рядом с него лежит ее маленький сын и кричит от
голода; старуха же исчезла. Мать приложила малютку к груди,
радуясь, что он такой хорошенький и здоровенький. Она вспомнила
его отца, которому никогда не суждено было увидеть сына, и из
глаз у нее полились слезы; и она прижала к груди маленького
сынишку, и вновь улыбнулась, и заснула вместе со своим
мальчиком, а когда проснулась, то на столе снова стояло молоко
и был готов суп, а дитя было завернуто в чистые пеленки.
Но скоро мать оправилась, вновь набралась сил и могла уже
сама заботиться о себе и о маленьком Августе; она вспомнила,
что сына пора крестить и что нет у него крестного. И вот под
вечер, когда начало смеркаться и из дома напротив вновь
послышалась нежная музыка, она отправилась к господину
Бинсвангеру. Она робко постучалась в темную дверь. "Войдите",
-- раздался приветливый голос, и он вышел ей навстречу, только
вот музыка внезапно смолкла, а в комнате на столе стояла
маленькая старая настольная лампа и лежала раскрытая книга, --
и все было так, как у других людей.
"Я пришла поблагодарить вас, -- сказала госпожа Элизабет,
-- ведь это вы прислали ко мне добрую женщину. Я очень хотела
бы заплатить ей за услуги и заплачу, как только смогу работать
и получу немного денег. Но сейчас у меня другая забота. Я
собираюсь крестить малыша и хочу дать ему имя Август -- это имя
его отца".
"Да, я уже думал об этом, -- сказал сосед и провел рукой
по своей седой бороде. -- Будет неплохо, если у малыша появится
добрый и богатый крестный, который сможет позаботиться о нем,
если вдруг с вами что-то случится...