 |
|
Однако же капля яда, проблески той самой мысли давали почувствовать себя то здесь, то там. Среди людей из народа и полуобразованных и так уже заметно было хождение огромного числа новых теорий и ..
О, смелых дум свобода! Дворец Филипппа мне открыт, Я спешился у входа. Иду и вижу: там, вдали, Моей мечты созданье, Спешит принцесса Эболи На тайное свиданье...
Конференция продлится до 16 ноября". Конференция состоялась в Политехническом институте...
Смотрите также:
С.В.Никольский. Творчество Ярослава Гашека и Россия
Ярослав Гашек. Статья из Литературной энциклопедии
В Праге открыт конный памятник Ярославу Гашеку
Вы читаете «Футбольный матч», страница 6 (прочитано 100%)
«Похождения бравого солдата Швейка. Часть 1», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Похождения бравого солдата Швейка. Часть 3», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Социальные различия», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Бескорыстие дружбы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Благотворители», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«История поросенка Ксавера», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Над озером Балатон», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Повесть о портрете императора Франца Иосифа», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Поиски мятежников», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Предвыборные выступления цыгана Шаваню», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Служебное рвение Штепана Бриха, сборщика пошлины на пражском мосту», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Спасен», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Способ господина полицмейстера», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
К утру договорились еще о том: 1)
чтобы нейтрального судью пригласить из клуба "Регенсбург", проезд и расходы
которого идут за общий счет; 2) что прадедушка капитана клуба "Гохштадт" был
при нападении на город Тиллинген рассечен мечом с головы до пяток
прадедушкой капитана клуба "Тиллинген", который потом в свою очередь был
пронзен копьем прадедушки секретаря клуба "Гохштадт".
После этого беседа как-то завяла, и представитель "Гохштадта" счел
благоразумным незаметно ретироваться, приметив, что капитан тиллингенцев
как-то странно на него посматривает, как будто намереваясь что-то
предпринять для реабилитации своих предков.
И вот наступил славный день, когда весь Тиллинген после нескольких
столетий снова пошел на Гохштадт, где все уже было готово к обороне.
В Тиллингене и Гохштадте были распроданы все кастеты, дубовые дубинки и
револьверы. Ручные чемоданы тиллингенцев были подозрительно тяжелы, так как
были набиты камнями, а у гохштадтцев от камней отвисали карманы. Матч должен
был начаться ровно в четыре часа, но уже в три часа тридцать три минуты
началось...
Первым пал нейтральный судья. Он получил два удара арапником по голове,
по одному от каждой стороны. Несмотря на то, что ему в двух местах проломили
череп, он перед смертью успел еще крикнуть "Офсайд",- свистнуть ему не
удалось, так как новый удар сплющил находившийся у него во рту свисток.
Перевес оказался на стороне тиллингенцев, так как их приехало десять
тысяч, а все население Гохштадта составляло девять тысяч.
Гохштадтцы защищались отчаянно, и в общей свалке им удалось повесить
капитана тиллингенцев на перекладине ворот гохштадтцев.
Полуцентр тиллингенцев загрыз обоих беков Гохштадта и в свою очередь
был убит форвардом противника.
На другой .день все газеты Германии привели в спортивном отделе
следующую краткую телеграмму:
"Интересное состязание "Тиллинген" - "Гохштадт" не закончено. На поле
осталось 1200 гостей и 850 местных болельщиков. Оба клуба ликвидированы.
Город горит".
Когда я после этого вспоминаю о матче "Славия"- "Спарта", мне
становится ясно, что футбол у нас еще пеленках.
Оригинальный текст книги: Библиотека Максима Мошкова.
Тем временем:
... Позднее мне встречались, благодарение богу, и настоящие учителя, достойные самого глубокого почтения, но непоправимое уже свершилось, и мое отношение не только к школьным педагогам, но и ко всякому авторитету было извращено и отравлено. В общем же, я, был на протяжении первых семи или восьми школьных годов хорошим учеником, по крайней мере место мое было всегда среди первых в классе. Лишь при начале тех испытаний, которых не минует ни один человек, обреченный стать личностью, я вступил в конфликт со школой, становившийся все тяжелее и тяжелее. Понять смысл этих испытаний мне удалось лишь два десятилетия спустя, тогда же они были голой данностью и отовсюду обступали меня против моей воли, как тяжкое несчастье.
Дело обстояло так: с тринадцати лет мне было ясно одно - я стану либо поэтом, либо вообще никем. Но к этой определенности постепенно прибавилось другое открытие, и оно было мучительно. Можно было стать учителем, постором, врачом, ремесленником, торговцем, почтовым служащим, даже музыкантом, даже архитектором или живописцем - ко всем на свете профессиям вела какая-то дорога, проходившая через подготовку, через школу, через обучение начинающих. Только для поэта не существовало ничего подобного! Что разрешалось и даже считалось за честь, так это быть поэтом, то есть получить в качестве поэта успех и признание-по большей части, увы, лишь после смерти. Но вот стать поэтом было немыслимо, а желать им стать было смешно и постыдно, как я очень скоро имел случай убедиться. В один миг вывел я тот урок, который только и можно было вывести из ситуации: поэт есть нечто, чем дозволено быть, но не дозволено становиться. И еще: наклонность к поэзии и личный к ней талант делают тебя в глазах учителей подозрительным и навлекают то неудовольствие, то насмешки, а то и смертельное оскорбление. С поэтом дело обстояло в точности так, как с героем и со всеми могучими или прекрас..
