 |
|
t Days in Clichy Sexus Plexus Nexus Big Sur a..
А когда разлежится Нерль и мокрой возвращается Кента, молодая, любопытная Нерль, желая поскорее узнать, что я убил, вскакивает, и Кента занимает ее теплое место...
Эти люди двигались как созвездия, каждый - по предначертанному пути, каждый, влекомый ничем не облегченной собственной тяжестью, в ..
Смотрите также:
В Праге открыт конный памятник Ярославу Гашеку
Жизненный путь Ярослава Гашека
Ярослав Гашек. Статья из Литературной энциклопедии
Вы читаете «Социальные различия», страница 1 (прочитано 0%)
«Похождения бравого солдата Швейка. Часть 1», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Похождения бравого солдата Швейка. Часть 3», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Бескорыстие дружбы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Благотворители», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«История поросенка Ксавера», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Над озером Балатон», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Повесть о портрете императора Франца Иосифа», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Поиски мятежников», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Предвыборные выступления цыгана Шаваню», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Служебное рвение Штепана Бриха, сборщика пошлины на пражском мосту», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Спасен», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Способ господина полицмейстера», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Ярослав Гашек. Социальные различия
Приказчик Никлес и управляющий экономией Пассер были большими
приятелями. Каждый день они сидели в пивной "Тиск", где их считали такой
неразлучной парочкой, что все проделки, которые происходили на селе, заранее
приписывали приказчику Никлесу и управляющему Пассеру. Приказчик Никлес
очень любил управляющего Пассера, но все-таки между ними пробегала иногда
черная кошка. Часто лицо Никлеса принимало мрачное выражение, и он втайне
возмущался.
Оба они сидели в пивной "Тиск", вместе пили, а потом выкидывали
какую-нибудь из своих веселых шуток, обычно состоявших в том, что ночью они
ловили сельского стражника и бросали его куда-нибудь в канаву. Но всегда
после этого на селе говорили: "Вчера приказчик Никлес был пьян, как свинья,
а господин управляющий был немного навеселе".
В действительности же выпивали оба они одинаково, и на мозги их выпитое
действовало одинаково. Однако глас народа звучал твердо: "Приказчик Никлес
был пьян, как свинья, а господин управляющий немного навеселе".
Приказчик Никлес возмущался таким неравенством и раз даже решил
воздержаться от пьянства. В то время как управляющий Пассер выпивал три
кружки, Никлес пил всего одну, и к концу вечера управляющий выпил тридцать
кружек, а Никлес только десять - и отказался участвовать в проделках.
Никлес поддерживал господина управляющего, был тихим и задумчивым и вел
себя необычайно прилично. Управляющий же кричал во все горло и обругал
хозяина пивной пана Тиска. Тем не менее на другой день Никлес узнал, что
Тиск на вопрос, как они вчера себя держали, ответил:
"Ну да, знаете, приказчик Никлес был пьян, как свинья, а господин
управляющий немного навеселе".
Никлес понимал, что причиной всему социальное неравенство и что он,
Никлес, никак не может сравняться с господином управляющим. Он страстно
желал, чтобы о нем хоть раз сказали:
"Да, приказчик был навеселе, а господин управляющий был пьян, как
свинья".
Но желание его не исполнилось. На селе продолжали говорить по-старому:
из почтительности к господину управляющему. Никлес пил очень мало, но,
возвращаясь домой в экономию, он всегда слышал от управляющего обидную
фразу:
- Ну, видишь, .я опять сегодня навеселе.
Приказчик Никлес понял, что его воздержание напрасно, что, сколько бы
он ни пил, он всегда будет пьяным, как свинья, а господин управляющий
немного навеселе. Хотя управляющий едва держался на ногах, а он шел возле
него твердо и уверенно, но управляющий все же только "немного навеселе", а
он, Никлес, "пьян, как свинья". .
В один прекрасный день управляющий и Никлес оба напились, как
говорится, до чертиков. Приказчик пил с полным сознанием, что ему нечего
терять, а управляющий пил с обычным легкомыслием, сознавая свою
непогрешимость и хорошую репутацию.
Тем временем:
... A rough wooden
bench had been placed against the trunk; and on this Montanelli sat down.
Arthur was studying philosophy at the university; and, coming to a
difficulty with a book, had applied to "the Padre" for an explanation of the
point. Montanelli was a universal encyclopaedia to him, though he had never
been a pupil of the seminary.
"I had better go now," he said when the passage had been cleared up;
"unless you want me for anything."
"I don't want to work any more, but I should like you to stay a bit if
you have time."
"Oh, yes!" He leaned back against the tree-trunk and looked up through
the dusky branches at the first faint stars glimmering in a quiet sky. The
dreamy, mystical eyes, deep blue under black lashes, were an inheritance
from his Cornish mother, and Montanelli turned his head away, that he might
not see them.
"You are looking tired, carino," he said.
"I can't help it." There was a weary sound in Arthur's voice, and the
Padre noticed it at once.
"You should not have gone up to college so soon; you were tired out
with sick-nursing and being up at night. I ought to have insisted on your
taking a thorough rest before you left Leghorn."
"Oh, Padre, what's the use of that? I couldn't stop in that miserable
house after mother died. Julia would have driven me mad!"
Julia was his eldest step-brother's wife, and a thorn in his side.
"I should not have wished you to stay with your relatives," Montanelli
answered gently. "I am sure it would have been the worst possible thing for
you. But I wish you could have accepted the invitation of your English
doctor friend; if you had spent a month in his house you would have been
more fit to study."
"No, Padre, I shouldn't indeed! The Warrens are very good and kind, but
they don't understand; and then they are sorry for me,--I can see it in all
their faces,--and they would try to console me, and talk about mother...
