 |
|
Это... это просто... Сольнес. Покажите-ка, фрекен. (Наклоняется, как бы желая заглянуть в гросбух, и шепчет.) Кая? Кая (продолжая писать, тихо)...
Потом сразу хватаем вдвоем за длинные штоки и бегом несем искрящееся литье в соседнюю мастерскую, где выливаем металл в приготовленные формы...
-- Умерли смирно, всем так дай бог. А жалеть их некому, никого после себя не оставили, -- прибавила она и опять вышла. Бестужев, пр..
Смотрите также:
Ярослав Гашек. Статья из Литературной энциклопедии
С.В.Никольский. Творчество Ярослава Гашека и Россия
В Праге открыт конный памятник Ярославу Гашеку
Вы читаете «Уши святого Мартина», страница 5 (прочитано 100%)
«Бескорыстие дружбы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Благотворители», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«История поросенка Ксавера», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Над озером Балатон», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Повесть о портрете императора Франца Иосифа», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Поиски мятежников», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Предвыборные выступления цыгана Шаваню», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Служебное рвение Штепана Бриха, сборщика пошлины на пражском мосту», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Спасен», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Способ господина полицмейстера», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Ей инкриминировалось обучение домашнего кота человеческой речи. Преступление серьезное, ибо, научившись говорить, кот стал всуе упоминать имя господне.
Кот храбро выдержал пытки, впрочем, весьма незначительные, ибо оборудование застенков не было приспособлено для котов. Палач ограничился тем, что отрубил ему хвост. После этого кот, так и не сознавшись ни в чем, удрал из темницы, видимо, желая замести следы.
Зато его хозяйка под пыткой созналась в следующем. Кот был желтой масти, с короткой шерстью. Он терпеть не мог крестного знамения. Один раз в погоне за мухой кот опрокинул на себя сосуд со святой водой и, страшно фырча, выскочил в окно, а наутро вернулся уже черным и очень мохнатым, с искрами в глазах и запахом серы. И прокричал с кастильским акцентом: «Проклятие Христу!».
После новых пыток Инеса Ладро дополнительно сообщила, что кот употреблял в пищу исключительно св. причастие, которое она, Инеса Ладро, доставала для него во всех городских церквах. Несколько лет подряд по пятницам и субботам она совершала с котом грех прелюбодеяния. Кот умел молиться по латыни, но фырчал после каждого слова. Под веселую руку он поведал ей, что происходит от узурласских чертей. Потом прихвастнул, что однажды с помощью нюхательного табака заставил расчихаться самого бога сына, когда его еще маленьким родители увозили из Вифлеема.
Короче говоря, уши синьоры Инесы Ладро поступили в распоряжение аббата Фернандо.
Аббат временно замариновал их в церковном вине и велел объявить в городе, что господь, в неизреченной милости своей, еще не отвратил лик от Толедо, хотя сей город погряз в ереси и развращенные еретиками обыватели перестали верить в чудеса. Милостивый бог делает последнюю пробу: он прощает толедцев и в знак этого посылает им уши св. Мартина, утопленного за сохранение тайны исповеди королевы Изабеллы от короля, который хотел узнать грехи своей жены. Тридцать дней все церкви будут служить торжественные молебны, а проповедники рассказывать о чуде великомученика Мартина, уши которого найдены на месте его смерти. Сбылось предсказание старого предания о том, что в тяжкие для святой церкви времена объявятся спасительные мощи св. Мартина. Иноку обители св. Маргариты, Джоаго, как раз перед отправлением на рыбную ловлю, было видение: архангел Гавриил спустился с неба и объявил Джоаго: «Иди на рыбную ловлю, сын мой. Под мостом бог пошлет тебе чудесную находку — уши святого Мартина, коим, по воле Божией, суждено было услышать исповедь королевы и остаться навеки нетленными».
Легенда была умело пущена в народ и имела успех у толпы, давно пресытившейся лестницей пыток и прочими устаревшими штучками святой инквизиции. Вскоре на улицах Толедо показались толпы фанатиков с криками: «Слава святому Мартину Ильдефонскому, духовнику ее величества Изабеллы Католической!». Шум продолжался до глубокой ночи. Какой то монах держал речь перед толпой о том, что король Альфонс, казнивший св. Мартина, тоже был еретиком. Потом монах намекнул, что не мешает устроить небольшой погром еретиков и евреев.
Сообразительные верующие сразу поняли намек и с усердием его осуществили. Впрочем, они ориентировались больше на еврейские магазины, чем на беггардистов Долго еще виделись фигуры богоборцев, вспарывающих еврейские перины. «Слава ушам святого Мартина Ильдефонского!» — звучал повсюду их христолюбивый призыв.
Назавтра орден св. Маргариты вместе с тремя другими братствами устроил крестный ход в городе. Белые уши синьоры Инессы несли Великий инквизитор и аббат Фернандо, — каждое ухо под особым балдахином на шелковой подушечке. Хор из обители св. Маргариты завывал в стихах:
О ты, преподобный, животворящий великомученик,
Святой Мартин Ильдефонский,
Страдалец за тайну исповеди!
Клянемся ушами и всеми твоими мучениями,
Что искупим их кровью еретиков.
Спаси нас, Господи, и помилуй!
Вновь возникшая легенда затмила собой почитание замученного Мартина Барбарелло.
Уши св. Мартина и доселе лежат в главном соборе Толедо. День св. Мартина празднуется одиннадцатого сентября. К этому дню, пока действовал закон об отрезании ушей каторжникам собор всегда бывал обеспечен «нетленными ушами св. Мартина». После отмены закона уши пришлось с трудом добывать в университетской анатомичке…
Оригинальный текст книги: Библиотека Максима Мошкова.
Тем временем:
...
Околь бурыги, посыпаясь белой пылью, валялся черно-рыжий пестун.
По спине пробежала радостью волнующая дрожь, коленки опустились и задели за валежник.
Медведь, косолапо повернувшись на левую лопатку, глухо рыкнул и, взрыв копну снега, пустился бежать.
"Упустил", - мелькнуло в одурманенной голове, и, кидая бивший в щеки чапыжник, он помчался ему наперескок.
Клубоватой дерюгой на снегу застыли серые следы. Медведь, как бы догадавшись, повернул в левую сторону.
На левой стороне по еланке вспорхнули куропатки, он тряхнул головой и шарахнулся назад, но грянул выстрел, и Филипп, споткнувшись, упал на кочку.
"Упустил-таки", - заколола его проснувшаяся мысль.
С окровавленной головой медведь упал ничком и опять быстро поднялся.
Грянули один за другим еще два выстрела, и тяжелая туша, выпятив язык, задрыгала ногами.
Из кустов, в коротком шубейном пиджаке, с откинутой на затылок папахой, вынырнул высокого роста незнакомец.
Филипп поднял скочившую шапку и робко отодвинул кусты.
Незнакомец удивленно окинул его глазами и застыл в ожидающем молчанье.
Филипп откинул бараний ворот.
- Откулева?
- С Чухлинки.
- Далеконько забрел.
- Да.
Над носом медведя сверкнул нож, и Филипп, склонившись на ружье, с жалостью моргал суженными глазами.
- Я ведь гнал-то.
- Ты?
- Я...
Тяжелый вздох сдул с ворота налет паутинок. Под захряслыми валенками зажевал снег.
- Коли гнал, поделимся.
Филипп молчал и с грустной улыбкой нахлобучивал шапку.
- Скидывай кожух-то?
- Я хотел тебе сказать - не замай.
- А что?
- Тут недалече моя сторожка. Я волков только тудылича бил.
Незнакомец весело закачал головою.
- Так ты, значит, беги за салазками.
- Сейчас сбегаю.
Филипп запахнул кожух и, взяв наперевес ружье, обернулся на коченелого пестуна.
- А как тебя зовут-то?
- Карев, - тихо ответил, запихивая за пояс нож.
Филипп вошел в хату, и в лицо ему пахнуло теплом. Он снял голицы и скинул ружье.
Под иконами ворочался Ваньчок и, охая, опускал под стол голову.
- Блюешь?..
- Брр...
