 |
|
Итак, под черемухой, сидя на скамейке и двух вынесенных из дома стульях, расположились Габидулин, Михалев, Варя и Евгения...
Они поднимаются. Вверху - веранда, парусиновые пологи над ее пролетами. Над входом надпись: Ресторан "Магнолия". оттуда доносится музыка...
Герб Томпсон повесил трубку. Он прошел к столу, сел; жена сидела напротив. - Это Аллин звонил? - спросила она. Он кивнул. &n..
Смотрите также:
С.В.Никольский. Творчество Ярослава Гашека и Россия
Жизненный путь Ярослава Гашека
Вы читаете «Спасен», страница 1 (прочитано 0%)
«Бескорыстие дружбы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Благотворители», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«История поросенка Ксавера», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Над озером Балатон», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Повесть о портрете императора Франца Иосифа», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Поиски мятежников», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Предвыборные выступления цыгана Шаваню», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Служебное рвение Штепана Бриха, сборщика пошлины на пражском мосту», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Неважно, за что приговорили Патяла к повешению. Но как бы там ни были тяжки его прегрешения, он не мог удержаться от улыбки, когда накануне того дня, в который ему предстояло быть вздернутым на виселицу, тюремщик внес в камеру бутылку вина и изрядный кусок жареной телятины.
— Это мне?
— Да, — произнес тюремщик дружелюбно. — Запаситесь ка напоследок добрым аппетитом. Сейчас еще будет булка и огуречный салат. Я не мог захватить всего сразу. Подождите, я мигом вернусь.
Патял с удобством расположился за столом и, усмехнувшись, стал пожирать жареную телятину. Как видим, это был вполне здравомыслящий циник, который хотел взять от жизни все возможное даже в то небольшое количество часов, которое ему предоставило правосудие.
Впрочем, его последнюю трапезу все таки немного отравляла мысль, что все те люди, которые сегодня утром прочли ему отказ в помиловании и сообщили, что выполнение приговора отсрочено всего на одни сутки, дабы осужденный мог должным образом подготовиться и уладить свои земные дела, что все эти люди, — те, которые будут его вешать, и те, которые будут глазеть на его смерть, — все они завтра, послезавтра и еще много лет останутся в живых и будут каждый день мирно возвращаться к своим семьям, в то время как он уже перестанет существовать…
Философствуя таким образом, он уплетал жареную телятину, а когда ему принесли салат и булку, вздохнул и выразил желание покурить трубку. Тотчас ему раздобыли трубку и отличнейший табак, чтобы он мог затянуться в свое удовольствие. Тюремщик даже сам дал ему огонька и при этом не преминул напомнить о безграничной милости божией, ибо если все потеряно на земле, то далеко не все еще потеряно на небесах. Осужденный попросил порцию ветчины и еще литр вина.
— Получите все, что пожелаете, — сообщил тюремщик. — Людям в вашем положении мы ни в чем не отказываем.
— Тогда заодно захватите парочку ливерных колбас. Неплохо бы и литр черного пива.
— Будет. Тотчас за всем пошлю, — любезно отозвался тюремщик. — Почему бы вас не потешить! Жизнь наша слишком коротка, надо брать от нее все, что можно.
Он принес просимое и остался поточить лясы с Патялом. Тот уверил его, что вполне удовлетворен, но, покончив со всем этим съестным, объявил:
— Хорошо бы еще съесть жаркое из зайца, лимбургского сыру, сардинок в масле и других деликатесов.
— Будьте покойны, все предоставим, что скажете. Душа радуется, глядя на ваш аппетит. Надеюсь, кстати, что вы до утра не повеситесь. Судя по всему, вы честный парень. Да и какой бы вам от этого был прок? Стоит ли вешаться раньше, чем это произойдет законным порядком? Не хотите ли еще бутылочку пива? Или две? Пиво сегодня прекрасное. Отлично пьется под сыр. Я принесу две бутылки, а уж под сардинки и жаркое будете пить вино, дружище.
Запах всех этих прелестей вскоре наполнил камеру, а посредине, ухмыляясь, сидел Патял и усердно уничтожал жаркое, сыр и сардинка, запивая их то вином, то пивом, смотря по тому, что попадалось под руку.
Тем временем:
... N 4772 или 4773, не помним точно, и озаглавленную: "Воспоминания
графа де Ла Фер о некоторых событиях, происшедших во Франции к концу
царствования короля Людовика XIII и в начале царствования короля Людовика
XIV".
Можно представить себе, как велика была наша радость, когда,
перелистывая эту рукопись, нашу последнюю надежду, мы обнаружили на
двадцатой странице имя Атоса, на двадцать седьмой - имя Портоса, а на
тридцать первой - имя Арамиса.
Находка совершенно неизвестной рукописи в такую эпоху, когда
историческая наука достигла столь высокой степени развития, показалась нам
чудом. Мы поспешили испросить разрешение напечатать ее, чтобы явиться
когда-нибудь с чужим багажом в Академию Надписей и Изящной Словесности, если
нам не удастся - что весьма вероятно - быть принятыми во Французскую
академию со своим собственным.
Такое разрешение, считаем своим долгом сказать это, было нам любезно
дано, что мы и отмечаем здесь, дабы гласно уличить во лжи недоброжелателей,
утверждающих, будто правительство, при котором мы живем, не очень-то
расположено к литераторам.
Мы предлагаем сейчас вниманию наших читателей первую часть этой
драгоценной рукописи, восстановив подобающее ей заглавие, и обязуемся, если
эта первая часть будет иметь тот успех, которого она заслуживает и в котором
мы не сомневаемся, немедленно опубликовать и вторую.
А пока что, так как восприемник является вторым отцом, мы приглашаем
читателя видеть в нас, а не в графе де Ла Фер источник своего удовольствия
или скуки.
Итак, мы переходим к нашему повествованию.
* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *
I. ТРИ ДАРА Г-НА Д'АРТАНЬЯНА-ОТЦА
В первый понедельник апреля 1625 года все население городка Мента, где
некогда родился автор "Романа о розе" (*6), казалось взволнованным так,
словно гугеноты (*7) собирались превратить его во вторую Ла-Рошель (*8)...
