 |
|
ой не иначе еще мальцом заслышит от кого V или X слов любую молвь запоминает повторяет и как говорят в Тердоне Торшоне и как говорят в Гави и даже как говорят в Медаолануме Милане а там ..
Его мост, грубый и некрасивый, как первобытный грех, но «пукка» — прочный настолько, что останется стоять и тогда, когда исчезнет память даже о фермах «системы Финдлейсона»...
Народ безмолвствует. В толпе действуют комиссии, прохаживаются детективы. РУБИ-КИРЯЙ (отважно). Произвол! Его уводят. МСЬЕ ДВУРОЖКО (вытирая руки о рубаху Самарского)...
Смотрите также:
Ярослав Гашек. Статья из Литературной энциклопедии
Жизненный путь Ярослава Гашека
Вы читаете «Пример из жизни», страница 2 (прочитано 100%)
«Бескорыстие дружбы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Благотворители», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«История поросенка Ксавера», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Над озером Балатон», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Повесть о портрете императора Франца Иосифа», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Поиски мятежников», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Предвыборные выступления цыгана Шаваню», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Видите, господин Чейвин, каким был я в ваши годы, а вы до сих пор не совершили ничего примечательного, что позволило бы сказать: вот вполне разумный человек!
Вы говорите, что спасли жизнь моей дочери, когда она, катаясь в лодке, упала в море?
Прекрасно, но я не вижу, чтобы для вас это имело практический смысл — ведь, кажется, были безнадежно испорчены ваши новые ботинки?
Что же касается ваших чувств к моей дочери, то я не понимаю, почему я должен платить за них из своего кармана, тем более такому «зятю», у которого нет ни на грош соображения. Ну вот, вы опять вертитесь в кресле. Пожалуйста, успокойтесь и ответьте мне, положа руку на сердце: совершили вы в своей жизни хоть что нибудь замечательное?
— Нет.
— Есть у вас состояние?
— Увы!
— Просите вы руки моей дочери?
— Да.
— Любит она вас?
— Любит.
— И последний вопрос: сколько у вас с собой денег?
— Сорок шесть долларов.
— Хорошо, я разговаривал с вами больше тридцати минут. Вы хотели узнать, как делают деньги. Так вот, с вас причитается тридцать долларов: по доллару за минуту.
— Но позвольте, мистер Вильямс…— запротестовал молодой человек.
— Никаких «позвольте», — с усмешкой проговорил банкир, глядя на циферблат. — С вас причитается уже тридцать один доллар: прошла еще одна минута.
Когда изумленный Чейвин уплатил требуемое, мистер Вильямс любезно попросил:
— А теперь оставьте мой дом, или я буду вынужден приказать, чтоб вас вывели.
— А ваша дочь? — уже в дверях спросил молодой человек.
— Дураку она не достанется, спокойно ответил мистер. — Уходите или будете иметь удовольствие проглотить свои собственные зубы.
— Хорош был бы у меня зятек! — сказал господин Вильямс дочери, когда Чейвин ушел. — Этот твой возлюбленный на редкость глуп. И никогда не поумнеет.
— Ты хочешь сказать, — осторожно задала вопрос Лотта, — у него нет никаких надежд стать моим мужем?
— При данных обстоятельствах это совершенно исключено! — категорически заявил мистер Вильямс. — Пока он каким нибудь ловким манером не поправит свои дела, у него нет никаких надежд!
И мистер Вильямс поведал теперь уже дочери историю линчевания негра на земле дядюшки, рассказал также о своей крупной ссоре с миллионером Гамельстом и добавил:
— Я сообщил твоему знакомому немало поучительного. На следующий день Вильямс уехал по делам. Неделю спустя он возвратился и нашел на своем письменном столе записку следующего содержания:
«Многоуважаемый мистер Вильямс!
Сердечно благодарю за совет, который вы дали мне на прошлой неделе.
Ваш пример так воодушевил меня, что я вместе с вашей дочерью уехал в Канаду, захватив из сейфа все наличные деньги и ценные бумаги.
С уважением Чейвин».
А ниже стояло:
«Дорогой папочка!
Просим твоего благословения и заодно сообщаем, что мы не смогли найти ключа от сейфа и взорвали его нитроглицерином
Твоя Лотта».
Оригинальный текст книги: Библиотека Максима Мошкова.
Тем временем:
... Но она была слишком молода, неотесана и неопытна и не
знала всех этих хитростей. Когда ей противоречили те, кого она считала
дураками, она не скрывала, что она о них думает и как их глупость ее
раздражает. По своей наивности она воображала, будто они должны быть
благодарны ей за то, что она выводит их из заблуждения и вызволяет из
беды. Надо сказать, что незаурядным личностям всегда невдомек, в какую
ярость приводит людей недалеких разоблачение их глупости. Даже Сократ,
несмотря на свой возраст и опытность, не сумел защитить себя на суде, как
подобало человеку, понимающему, почему так долго копилась обрушивавшаяся
на него ярость и почему требовали его смерти. Его обвинитель, родись он на
2300 лет позже, мог быть любым из тех, что в утренние или вечерние часы
"пик" едут в Сити и из Сити в вагоне первого класса; обвинителю, по сути,
нечего было сказать кроме того, что ему и ему подобным неприятно
оказываться в дураках каждый раз, как Сократ откроет рот. Сократ же, не
понимая, в чем его обвиняют, чувствовал себя совершенно беспомощным; он
сообщил судьям, что он старый воин и честный человек, а его обвинитель
безмозглый сноб, и на этом выдохся. Он и не подозревал, какой страх, какую
ненависть порождает его интеллектуальное превосходство в сердцах людей, к
которым сам он испытывал лишь добрые чувства и которым делал добро.
СОПОСТАВЛЕНИЕ С НАПОЛЕОНОМ
Если Сократ был так наивен в свои семьдесят лет, то можно себе
представить, как наивна была Жанна в свои семнадцать. Но если Сократ,
обладавший даром убеждения, воздействовал на людские умы постепенно и
мирно, то Жанна, начиненная энергией, воздействовала на людей физически,
бурно и насильственно. Потому, очевидно, Сократа и терпели так долго, а
Жанну уничтожили прежде, чем она вышла из отроческого возраста. При этом у
обоих колоссальные способности сочетались с искренностью, отчего бешеная
неприязнь, жертвами которой они пали, была совершенно неоправданна и
поэтому для них самих непостижима...
