 |
|
Если мы тем не менее упорно пытались кое-что выяснить о жизни Ludi magistri Josephi III и набросать в общих чертах портрет его ..
Мокрыми руками она достала с божницы спички, затеплила лампадку и, упав на колени, начала молиться. Но ночью, когда она легла в мокрой рубашке на кровать, тело ее снова почувс..
Герой врагов разит мечом, Гомер творит поэмы, Кто честен - жив своим трудом, И здесь, конечно, ни при чем Логические схемы...
Смотрите также:
С.В.Никольский. Творчество Ярослава Гашека и Россия
В Праге открыт конный памятник Ярославу Гашеку
Вы читаете «Предвыборные выступления цыгана Шаваню», страница 1 (прочитано 0%)
«Бескорыстие дружбы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Благотворители», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«История поросенка Ксавера», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Над озером Балатон», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Повесть о портрете императора Франца Иосифа», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Поиски мятежников», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Были у цыгана Шаваню политические убеждения? Нет. Ему было безразлично, какая партия стоит у кормила власти новом здании парламента в Пеште. В газетах решались важнейшие политические проблемы, а цыган Шаваню только меланхолично любовался широкими равнинами, на которые открывался такой замечательный вид из его домика, стоявшего на самом краю Борошгаза.
Самые прекрасные политические лозунги не могли взволновать старого Шаваню, а когда в соседнем городе проводили народные собрания, Шаваню любил смотреть на толпы крестьян в бекешах и потрепанных широких штанах, отправлявшихся в город послушать благородного пана Капошфальви, который трижды в год изволил выступать перед своими избирателями.
В такие дни в деревне, как вы сами понимаете, никого не оставалось, а это было на руку семейству Шаваню: можно было кое что стянуть. Поэтому за приступы красноречия пана Капошфальви Шаваню приходилось потом расплачиваться отсидкой.
Кроме абсолютной независимости политических убеждений, у цыгана Шаваню была еще одна особенность. Он играл на скрипке. О цыганских музыкантах написано уже бесчисленное количество страниц! Но Шаваню был и в этом отношении своеобразен. Обычно цыгане играют, а крестьяне тихохонько сидят, не пикнут, слушают, иногда танцуют. Но когда играл Шаваню, крестьяне должны были пить, а сам Шаваню в отличие от своих цыганских коллег, играя, никогда не пил и не засыпал. Шаваню играл, крестьяне пили, он исполнял все новые и новые мелодии, одну веселее другой; ну, а поздно ночью, когда крестьянам уже было безразлично, по какой струне он проводит смычком, староста вскакивал из за стола и кричал «Замечательно!», и бросал Шаваню деньги, а тот все играл да играл. Случись в такой момент, что аплодирующего старосту от возбуждения хватил бы удар, слушатели единодушно выбрали бы старостой Шаваню.
Были назначены выборы в парламент. Благородный Капошфальви десять лет подряд был депутатом, при этом , разу не вызвал недовольства у своих избирателей и никогда не имел соперников. Но в последнее время он загрустил и, как только речь заходила о выборах, сидел, понурив голову: у него появился соперник.
Капошфальви потерял сон. Будь новый кандидат хотя бы «благородным» человеком, который мог бы, подобно ему, Капошфальви, проследить свою дворянскую родословную до XVI столетия! Художественно выполненный дворянский герб Капошфальви висел в его рабочем кабинете: красивая, выразительная голова осла и рука с мечом, согнутая под углом 45 градусов. Но его соперник не имел ни дворянского звания, ни герба в кабинете, ни кабинета вообще, потому что был простым крестьянином, правда, богатым, но все же крестьянином, единственным званием было то, которым его наделили крестьяне, — пан староста. Это он кричал Шаваню: «Замечательно!» Звали его Фереш. Его фамилия даже не кончалась на букву «и», окончание, которым гордилось свыше пяти тысяч венгерских дворян.
Единственный сын Фереша изучал в Праге право.
Тем временем:
... Так же, как те господа адвокаты и
фабриканты носили под своими сорочками и фраками якобы скрытого в их груди
волка, так же и этот волк якобы скрыто носил в своей крепкой, покрытой
шерстью груди упрятанного в ней человека, разнородные чувства, мелодии
Моцарта и тому подобное. Стараясь учитывать необычные обстоятельства
ангажемента и идти навстречу ожиданиям публики, смышленый предприниматель
(который давно знал, что даже самые дикие звери не бывают такими капризными,
опасными и непредсказуемыми, как публика) придал клетке несколько диковинный
вид, развесив в ней несколько эмблем с изображением человековолка. Это была
такая же клетка, как и все остальные, с железной решеткой и ворохом соломы
на полу, но на одной из ее стен висело великолепное зеркало в стиле ампир, а
посередине клетки было поставлено маленькое пианино с открытой клавиатурой,
и наверху, на его слегка пошатывающемся корпусе, стоял гипсовый бюст короля
поэтов Гете.
В самом звере, который пробудил в людях столько любопытства, совсем не
было заметно чего-либо привлекательного. Он выглядел именно так, как и
должен выглядеть обычный степной волк, lupus campestris. Чаще всего он
неподвижно лежал в углу, подальше от зрителей, покусывал свои передние лапы
и глядел перед собой пристальным взглядом, как будто перед ним вместо
прутьев решетки была одна лишь необъятная степь. Иногда он вставал и
несколько раз прохаживался туда-сюда по клетке, тогда на неровном полу
покачивалось пианино и наверху вместе с ним встревоженно покачивался
гипсовый король поэтов. До посетителей зверю было мало дела и, надо сказать,
что на большинство из них его внешний вид действовал скорее разочаровывающим
образом. Однако и относительно того, как он выглядел, имелись разные
суждения. Многие говорили, что это четвероногое создание всего лишь самая
обычная, не имеющая никакого выражения зверюга, тупоумный заурядный волк и
все тут, и что "степной волк" это вообще не зоологическое понятие...
