 |
|
Что толку, в самом деле, - прибавляет Паульсон уже от собственного разума, - обладать правом голоса, если не выработать себе свободы личности?"...
Вовсе нет, ты гордишься. Андрокл. Чем, любимая? Мегера. Всем. Тем, что превратил меня в рабыню, а себя в посмешище. Разве это честно? Из-за твоих смиренных речей да повадок, с..
КУЗАКОВ (забеспокоился). Слушай, а может, он клинья подбивает, а? ГАЛИНА. Ну что ты. Ему уже лет под пятьдесят. Да и глупости все это. Ты ведь знаешь...
Смотрите также:
В Праге открыт конный памятник Ярославу Гашеку
Ярослав Гашек. Статья из Литературной энциклопедии
С.В.Никольский. Творчество Ярослава Гашека и Россия
«Похождения Дьюлы Какони» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 4) Также вы можете получить: |
Тем временем:
... И на той же стене, между рядами электрических кнопок и
распределительным щитом, висела открытая кобура, из которой торчала рукоятка
автоматического кольта-44.
В шесть часов, минута в минуту, когда серый утренний свет начал
просачиваться сквозь проволочную сетку. Дик Форрест, не поднимая глаз от
корректуры, протянул правую руку и нажал одну из кнопок во втором ряду. Пять
минут спустя на веранду неслышно вошел китаец в мягких туфлях. Он держал в
руках начищенный медный подносик, на котором стояли чашка с блюдцем,
крошечный серебряный кофейник и такой же молочник.
-- С добрым утром. О-Дай, -- приветствовал его Дик Форрест, улыбаясь не
только губами, но и глазами.
-- С добрым утром, хозяин, -- ответил О-Дай; он освободил на столе
место для подноса, налил в чашку кофе и сливки.
Увидев, что хозяин уже подносит одной рукой чашку к губам, а другой
продолжает делать пометки на корректуре, О-Дай поднял с пола обшитый
кружевами воздушный розовый чепчик и удалился. Он скрылся беззвучно, исчез,
как тень, в открытую застекленную дверь.
В шесть тридцать, минута в минуту, он вернулся с подносом побольше. Дик
Форрест отложил гранки, достал книгу, озаглавленную: "Промысловое разведение
лягушек", -- и приготовился завтракать. Завтрак был простой, но сытный:
снова кофе, полгрейпфрута, два яйца всмятку, сбитых в стакане с кусочком
масла и очень горячих, и ломтик в меру поджаренного бекона; он знал, что это
мясо от его свиньи и притом домашнего копчения.
К этому времени лучи солнца уже хлынули через сетку и залили кровать. С
наружной стороны сетки сидело несколько первых весенних мух, ошалевших от
ночного холода. Завтракая, Форрест следил за тем, как на них охотятся хищные
желтобрюхие осы. Более выносливые и менее чувствительные к заморозкам, чем
пчелы, они летали перед сеткой и накидывались на ошалевших мух. Эти
воздушные разбойники в желтых камзолах свирепо жужжали и, действуя почти без
промаха, схватывали свою жертву и улетали с ней. Последняя муха исчезла
раньше, чем Форрест сделал последний глоток кофе и, заложив спичкой книгу о
лягушках, принялся опять за корректуру...
