 |
|
[Входит Клюшкина. Клюшкина. Клюшкина, Ольга Аполлоновна, рожденная дворянка Сновидова, подполковница...
Наверное, каждый и сам их отметил бы, но просто я очень болтлив. 1) Как я уже говорил, первый рассказ, написанный мной п..
Fouquet raised his head, and a flash gleamed from his eyes. "Are you sure of what you say?" cried he. "Here is the proof, monseigneur...
Смотрите также:
Ярослав Гашек. Статья из Литературной энциклопедии
В Праге открыт конный памятник Ярославу Гашеку
Вы читаете «Поиски мятежников», страница 1 (прочитано 0%)
«Бескорыстие дружбы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Благотворители», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«История поросенка Ксавера», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Над озером Балатон», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Повесть о портрете императора Франца Иосифа», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Не стану отрицать, у меня постоянные дела с полицией: соседи считают меня удалившимся на покой коммерсантом, тогда как в действительности я давно разыскиваемый мошенник.
В ресторане, где я постоянный гость, ко мне относятся с почтением, а одного полицейского комиссара, который когда то усиленно интересовался мной, я даже ссужаю деньгами для игры в карты. В этом же ресторане бывает сыщик из политической полиции. Мы трое — я и эти двое полицейских, близкие приятели, видимся каждый день, и у вас нет секретов друг от друга.
Недавно агент политической полиции не пришел на обычную партию а карты. На другой вечер он явился с запозданием и не в своей тарелке, чем то расстроенный.
Он рассказал, что полиция напала на след антимилитаристического социалистически коммунистически анархистского заговора. Он сам произвел обыск у одного человека.
— Дело очень серьезное, господа! — повторил он и, вздохнув продолжал: — В последнее время внимание высоких властей в Вене привлек следующий факт: а Португалии при помощи флота совершен государственный переворот. Такая же попытка имела место в Бразилии, где моряки начали с артиллерийского обстрела и продолжали в том же духе. Исходя из этого, приказано взять под наблюдение австро венгерский флот— гордость вашей монархии. Я твердо верю, что недалек тот час, когда этот флот завоюет нам колонии на Южном полюсе, как когда то австрийские мореплаватели открыли в Арктике Шпицберген и Землю Франца Иосифа. Однако завоевание Южного полюса я присоединение его к Австро Венгрии требует от нашего флота высокой дисциплины. И вот представьте себе, господа: на юге нашей монархии, у Триеста, матросы с одной канонерки… Наш приятель наклонился и продолжал шепотом: — …ходили пить вино к трактирщику, у которого был брат, а у брата имелся приятель, который породнился с человеком, чья сестра встречалась с другим молодым человеком, живущим в одном коридоре с социалистическим агитатором! Сыщик перевел дух и продолжал:
— Дело, в сущности, очень простое; ведь тот молодой человек, безусловно, встречался со своим соседом, социалистическим агитатором; Знаете, как это бывает, слово за слово, то да се… А потом сестра этого молодого человека… виноват, сестра того человека вышла замуж за молодого человека и тем самым породнилась с приятелем того, первого человека, виноват, я хотел сказать, с братом приятеля первого человека…
— …к которому, — подхватил я, — ходили выпивать матросы с канонерки.
— Как видите, политическая полиция до всего доберется, — подтвердил сыщик. — Итак, первый человек, поскольку сестра молодого человека вышла замуж за социалистического агитатора, теперь тесно связан с противозаконным движением, так как его приятель, чей брат породнился с первым человеком, живет в одном коридоре… э э, нет, я кажется, сбился. В коридоре живет не он, а приятель его брата… нет, опять не то… Извините, господа, я сегодня слишком устал и лучше завтра докончу эту историю.
Он пожал нам руки и ушел, все еще расстроенный.
Тем временем:
...
Куда? Мне неизвестно. Может быть сейчас, когда Вы читаете эти строки,
он в
Саратове или Ростове-на-Дону, а может быть, и вернее всего, в
Берлине. Но
где бы он ни был, нет никакой возможности мне получить одну тысячу
с чем-то
рублей.
Итак: книжка журнала была в типографии, страдалец в Буэнос-Айресе,
редактор...
Вы интересуетесь вопросом о том, где же брал мой редактор
деньги до
встречи со страдальцем?
Теперь этот вопрос выяснен, и догадался я сам (я вижу мысленно,
как Вы
смеетесь! Если бы Вы были возле меня, наверное, Вы сказали бы, что
вряд ли я
догадался. Ах, неужто, друг мой, я уж действительно безнадежно
глуп? Вы
умнее меня, с этим согласен я...). Ну, догадался я: он продал душу
Дьяволу.
Сын погибели и снабжал его деньгами. Но в обрез, так что хватало
только на
бумагу и вообще типографские расходы, авторам же он платил так, что
теперь,
при воспоминании об этом, я смеюсь над собой.
Когда же дьяволовы деньги кончились и страдалец уехал в
Ташкент, он
нашел нового издателя. Этот не был Дьяволом, не был страдальцем.
Это был
жулик.
Скажу Вам, мой нежный друг, за свою страшную жизнь я видел
прохвостов.
Меня обирали. Но такого негодяя, как этот, я не встречал. Нет
сомнений, что,
если бы такой теперь встретился на моем пути, я сумел бы уйти
благополучно,
потому что стал опытен и печален - знаю людей, страшусь за них, но
тогда...
Мой Бог, поймите, дорогая, это не было лицо, это был паспорт.
И потом
скажите, кому, кому, кроме интеллигентской размазни, придет в
голову
заключить договор с человеком, фамилия которого Рвацкий! Да не
выдумал я!
Рвацкий. Маленького роста, в вишневом галстухе, с фальшивой
жемчужной
булавкой, в полосатых брюках, ногти с черной каймой, а глаза...
