 |
|
Пережил я примерно то же, что, если верить книгам, переживают после своей инициации приобщившиеся к дзэн-буддизму. Для этого мне нужно было пропитаться отвращением к знанию,..
- Помнишь - спросил он сам себя, глядя на сырую землю. - Помнишь истории о последнем человеке на Земле О людях, одиноко блуждающих ..
Veuillez-vous s'asseoir, monsieur {Прошу вас, садитесь (фр.).}. Шишкин. Парле рюс, мадемуазель. Благодарствуйте. (Садится.) Погодка-то, говорю, а? Гончарова...
БаниСтрой - оцилиндрованное бревно, производство оцилиндрованного бревна для Ваших нужд.
Другие книги автора:
«Похождения бравого солдата Швейка. Часть 4»
«Похождения бравого солдата Швейка. Часть 2»
«Дело государственной важности»
«Заторская канония», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
В молодости - завсегдатай кабачков, добровольный шут, которого ретивые собратья по перу именовали величайшим фигляром, в действительности был человеком, трезво глядящим на мир. Добросердечный гений, чья жизнь и творчество были не разделимы. Он торговал собаками и редактировал журнал "Мир животных", был кандидатом в депутаты австрийского парламента и лидером пародийной партии умеренного прогресса в рамках закона. Был даже помощником коменданта города Бугульмы...
В 1883 году в Праге в семье учителя который не имел специального педагогического образования и получал пониженное жалование родился Ярослав ГАШЕК - чешский писатель-сатирик, автор "Похождений бравого солдата Швейка во время мировой войны", участник I мировой войны. С самого начала мальчик во многом был предоставлен самому себе и имел возможность вдоволь насладиться атмосферой мальчишеских проказ и похождений.В тринадцать лет он лишился отца и два года спустя вынужден был покинуть гимназию.Мать устроила его в лавку москательных и аптекарских товаров.Служба эта состояла в непрерывном общении с людьми. Позднее ему все же удалось получить образование. Он окончил коммерческое училище. Но должность банковского чиновника не увлекала его, молодого человека все время тянуло то в Африку на помощь бурам в их войне против англичан, то в Македонию, где в 1903 году вспыхнуло восстание против турок, то просто в странствия и путешествия. В юности он исходил пешком всю Австро-Венгерскую империю, а отчасти и соседние страны. Впечатления от этих странствий и от общения с людьми, в том числе с теми, кто оказался на дне жизни, в основном и дали материал для его ранних рассказов.
В молодости Гашек часто вел полубездомную жизнь литературного поденщика и участника веселых компаний, где оттачивал свой талант юмориста. Около 1904 года он сблизился с анархистским движением, куда его привело чувство протеста против социального гнета и неравноправного положения славянских народов в империи Габсбургов. Не случайно на одной из фотографий этих лет мы видим его в сербском головном уборе, который он носил в знак симпатии к этому народу, противостоящему австрийскому владычеству и экспансии. Гашек занимался редактированием анархистских газет, распространял брошюры Кропоткина, не раз сталкивался с полицией и как-то целый месяц провел в заключении. Однако через три года он разочаровался в движении анархистов, не увидев одновременно перспектив и в деятельности других чешских политических партий, оппозиционность которых казалась ему слишком мелкой и вялой. Все это нашло отражение в знаменитой комической акции Гашека, когда в 1911 году, во время дополнительных выборов в австрийский парламент по одному из пражских избирательных округов он инсценировал вместе с друзьями создание партии умеренного прогресса в рамках закона. Шумный комический спектакль с пародийными предвыборными собраниями и речами Гашека длился около двух месяцев. Буффонада стала одним из ярчайших проявлений той стихии "дискредитации смехом", которая в канун первой мировой войны особым образом окрашивала атмосферу чешской общественной жизни и нараставшей оппозиционности по отношению к официальным верхам.
В довоенные годы Гашеком были написаны сотни рассказов, очерков, фельетонов, юморесок. В 1911 году в его рассказах впервые появилось и имя бравого солдата Швейка. Но самым крупным его довоенным произведением стала "Политическая и социальная история партии умеренного прогресса в рамках закона", созданная по следам знаменитой буффонады. С неподражаемым юмором автор рассказывал в ней о похождениях неунывающей гашековской компании. Книга включала также несколько десятков шаржей на участников и современников "движения". Все они были выведены под собственными именами. Сочинение обещало прозвучать как веселый и шумный вызов и официальным представлениям, и существующим порядкам, и наивным политическим иллюзиям, и мещанскому самолюбию. Однако издатель, взявшийся в 1912 году выпустить книгу, в конце концов так и не решился это сделать, и она увидела свет, если не считать отдельных главок, лишь полсотни лет спустя - в 60-е годы (на русском языке книга пока что опубликована полностью только один раз в шеститомном собрании сочинений Гашека).
Самым бурным периодом, насыщенным драматическими событиями, стали в жизни Гашека годы первой мировой войны.На протяжении пяти лет он оказался связанным с армейской средой, участвовал в сражениях, находился в лагерях для военнопленных, служил в трех, совершенно разных армиях. Не раз сама его жизнь висела на волоске. Был случай на австро-русском фронте, когда он вернулся из ночной разведки с простреленной фуражкой. Он остался невредим в кровопролитных боях под Сокалем, в которых был убит или ранен каждый второй из участников этой битвы. В Поволжье ему довелось в течение четырех месяцев скрываться в тылу противника с риском в любую минуту быть схваченным. Первое упоминание о Гашеке в Самаре относится к 7 апреля 1918 года, в связи с формированием в городе отрядов интернационалистов - чехословаков из бывших военнопленных. Резиденция чешских коммунистов располагалась в гостинице "Сан-Ремо" на улице Дворянской, 106 (теперь ул. Куйбышева). Гашек активно занялся агитацией, опубликовав в самарской газете "Солдат, рабочий, крестьянин" , воззвание к чешским солдатам.
На рассвете 8 июня 1918 года отряды белочехов овладели Самарой. Три взвода, которыми командовали Ярослав Гашек и его сподвижник Иосиф Поспишил до последней возможности сдерживали натиск мятежников. В последний момент выяснилось, что в гостинице "Сан-Ремо" остались документы. Гашек вернулся за ними, но добраться назад к своему отряду он уже не сумел. Был выписан ордер на его арест, что по сути означало тогда смертный приговор. В Иркутске, уже в конце гражданской войны ему стреляли в спину, и пуля миновала его, оставив лишь отметину на шее. Дважды он перенес тиф.
Жизненного опыта Гашека хватило бы на десяток писателей. Один восточный мудрец говорил, что человек богат встречами. Чешский бездомный сатирик был в этом смысле одним из самых богатых писателей в мире. Он видел море людей и событий, участвовал в них. Все это не могло не сказаться и в его основном произведении "Похождения бравого солдата Швейка", написанном в 1921-22 годах. В последнее время документально доказано, что существовал реальный Йозеф Швейк (1892-1965) - пражский ремесленник, знакомство с которым, состоявшееся у Гашека еще в 1911 году, и дало импульс к созданию цикла рассказов о бравом солдате Швейка, где впервые появляется этот персонаж. Но Гашек, как выяснилось, встречался со Швейком-прототипом и в России, где в 1915-1919 годах Швейк тоже находился в плену, а затем в добровольческих чехословацких частях. По воле случая он и Гашек даже зачислены были в эти части (в Киеве) с разницей всего в пять дней (июнь 1916 года), и некоторое время служили в одном полку. Новая встреча со Швейком и побудила Гашека вновь вернуться к разработке этого типажа, благодаря чему возникла повесть "Бравый солдат Швейк в плену", написанная и изданная Гашеком (в незавершенном виде) в 1917 году на Украине. Повесть в свою очередь послужила своего рода эскизом романа, план которого постепенно вызревал в его сознании и окончательно был реализован в 1921-22 годах после возвращения писателя на родину. В повести уже наметились образы многих персонажей, мотивы и звенья сюжета, развитые и развернутые затем в комической эпопее.
Гашек создал яркий новый литературный тип. Имя Швейка приобрело нарицательный смысл. Образ Швейка обладает еще одной примечательной особенностью. Есть в нем что-то исконное, первозданное, уводящее куда-то вдаль, вглубь, чуть ли не к простоте народных сказок и архетипов. Читатель, если и не осознает, то подспудно чувствует в романе что-то родственное то образам умных дураков из фольклорной сказочной традиции, то представлению об удачливом и ловком солдате, который в воде не тонет и в огне не горит, и самого черта перехитрит, и вокруг пальца обведет. Только использует-то герой Гашека свои способности и смекалку не для ратных подвигов, а для осмеяния войны и солдафонского насилия. Да и совершаются все его похождения не в седой древности, а в самой что ни на есть доподлинной современности. Гашек и шел не от фольклорных и литературных образцов, а непосредственно от живущей и в сегодняшнем сознании народной смеховой стихии.
Жизнь Гашека в те времена была сплошной мистификацией. В молодости - завсегдатай кабачков, добровольный шут, которого ретивые собратья по перу именовали величайшим фигляром, в действительности был человеком, трезво глядящим на мир. Добросердечный гений, чья жизнь и творчество были не разделимы. Он торговал собаками и редактировал журнал "Мир животных", был кандидатом в депутаты австрийского парламента и лидером пародийной партии умеренного прогресса в рамках закона. Был даже помощником коменданта города Бугульмы... За его голову эстонское правительство предлагало 5000 марок, а в Омске – был выдан ордер на арест. Не только в своих книгах, но и в жизни он водил за нос полицейских, разыгрывал чинуш. Легенду о Гашеке - неисправимом романтике и бродяге, создавали не только многочисленные и подчас мнимые друзья писателя. Создавал и он сам.
Но когда Ярослав Гашек действительно умер, его друг Хэгон Эрви Киш воскликнул: "Ярда не впервой дурачит нас всех, водит за нос. Не верю! Сколько раз он уже умирал! Гашек не имеет права умирать. Ведь ему нет еще и сорока".
Тем временем:
...
He had no time to leap, to fly,
Never quite ran, the runaway.
His star sign - Taurus - was up high
Lapping the ice-cold Milky Way.
It's so funny, is it not?
When seconds lack and time is tight...
One missing link, and all you got -
A halted flight!..
Seemed funny, didn't it? Of course,
To you and even me, it did.
A bird in flight, a racing horse...
Whose fault is it?..
1973
Where Are You, Wolves?
(Translated by Eugenia Weinstein, Sept. '02)
To Mikhail Shemyakin
Like a razor, the daybreak slashed over the eyes,
>From the rot of the river took off dragonflies,
Then the gun shutters opened, as if by a spell,
And the gunners appeared, as sure as hell,
And the merriment started - full-swing, at full pelt!
You lay down on your bellies and covered your fangs,
Even those who would dive under round-up flags,
Who would sense every pitfall when life was at stake,
Those whom even a bullet could not overtake -
Also lay, bathed in sweat, and would weaken and shake.
Life is rarely known to smile on my kin,
But we love it - to no avail!
Now, death has a broad and beautiful grin,
And its teeth are all sturdy and hale!
Let us smile the grin of a wolf at the foe,
Dogs are yet to be shown who is stronger!
But - inscribed as a scarlet tattoo on the snow
Is your mark: we are wolves no longer!
So we crawled - tails doggishly tucked, minds dazed,
Tattered muzzles in wonder to heaven upraised:
Whether God's retribution was spilling on us,
Or the end of the world came, or we had gone nuts -
But the steel dragonflies were scorching our guts!
We got soaked in blood in the rainstorm of lead.
There was no escape, and we no longer fled.
Snow would melt underneath us, like under the sun...
Man, not God up above, thought of slaughter as fun:
Fly - and perish in flight, flee - and die on the run!
Raging crowd of dogs, don't you mess with my pack -
If the scuffle is equal - we'll beat you!
Life is good to us wolves, and we treasure it back,
You are dogs - death will properly treat you!
Let us smile the grin of a wolf at the foe,
Cutting short any rumours that wrong us...
