 |
|
Сегодня личность как вид практически вымерла. Ей на смену пришел робот - конечный продукт индустриальных достижений нашего века. Страдания ми..
Она равнодушно спросила: - Ай захворал? - Служил тридцать лет, - в тон ей ответил Аверкий, влезая на нары, ставя л..
отография которого висела в гостиной священника церкви Святого Панкратия, нанимавшего миссис Хэйрнс убирать у него всякий раз, когда он наставлял ее на путь истинный, и ..
Другие книги автора:
«Похождения бравого солдата Швейка. Часть 1»
«Похождения бравого солдата Швейка. Часть 3»
«Нет больше романтики в Гемере»
«Биография американца», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Злоключения избирателя», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Школа провокаторов», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Амстердамский торговец человечиной», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Вино лесов, вино земляничное», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Заторская канония», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Наследство Шафранека», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Пособие неимущим литераторам», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Хромому Томасу Гаукинсу, председателю конференции по разоружению, предстояло немного отдохнуть от заседаний и прокатиться по волнам Тихого океана на яхте, которая, уже ждала его, покачиваясь у причалов Сан Франциско. Дело в том, что в работе конференции наступил неожиданный перерыв.
Врачи, лечившие делегатов, обнаружили у большинства из них запоры, явления меланхолии, мигрень и несварение желудка, вызванные злоупотреблением банкетами. После каждого банкета члены конференции совершенно обалдевали и наутро, читая отчеты о вечерних заседаниях, сами удивлялись, какую ахинею они вчера несли.
Однажды, когда они шли с бадкета на заседание, за ними увязался какой то профессор, только что возвратившийся со съезда «Антиалкогольной лиги». Получив каким то образом слово он взобрался на трибуну и, крепко уцепившись за кафедру, покачиваясь, словно огородное чучело на ветру, битых три часа бомбардировал конференцию речью об извержении вулкана на Липарском архипелаге в 1773 году.
К концу речи слушатели спохватились, что он говорит не по существу и его речь не имеет ни малейшего отношения к задачам конференции. На профессора набросилась охрана и, оглушив его дубинкой, чтобы он не сопротивлялся, отправила его в префектуру для выяснения личности и оказания первой помощи.
Все это крайне огорчило членов конференции, которые чувствовали, что глупеют с каждым днем. Это подтверждал и газетный отчет о последнем вечернем заседании. В отчете было сказано:
«…§ 26. Ввиду бесспорно установленного отсутствия в Китае дредноутов и линейных крейсеров первого класса, считать необходимым, чтобы державы — участницы конференции по разоружению предоставили Китаю трехлетний беспроцентный военный заем на сумму в 300 миллиардов, дабы Китай мог догнать ло вооружению другие державы, участвующие в конференции. В свою очередь, Китай принимает на себя обязательство выстроить за эти три года сорок дредноутов и тридцать линейных крейсеров первого класса, ликвидировать пять функционирующих сейчас крейсеров устаревшего образца и передать порт Кантон под контроль международной комиссии. Со своей стороны, государства — участники конференции разрешают представителю китайского военного флота присутствовать при прокладке третьего Симплонокого туннеля, а также на постройке телефонной станции на вершине Арарата».
Прочтя это, все пришли в ужас. С председателя конференции Томаса Гаукинса хмель как рукой сняло. Сомневаясь в правильности напечатанного, он затребовал стенограмму заседания, и его едва не хватил удар при виде подлинника резолюции, предложенной, как оказалось, им самим.
Небольшое дополнение внес только делегат Вудворт:
«Одновременно разрешается негритянской республике Либерии постройка пяти подводных лодок, обязав ее, однако, окрасить их в черный цвет».
На следующий день Томас Гаукинс срывающимся голосом, вполне гармонировавшим с его подавленным видом, обратился к своим коллегам.
— Милостивые государи, успехи нашей конференции бесспорны! Нами внесено двадцать шесть предложений и принято двадцать шесть резолюций. Радиотелеграф оповещает весь мир о наших решениях, весь мир знает, что мы только и делаем, что заседаем. Мы работаем, не щадя сил, но все мы сознаем, что у нас еще больше несделанной работы. Именно поэтому нам не следует переутомляться. С одного вола двух шкур не дерут! Наши нервы перенапряжены. Я и сам чувствую, что поддался усталости. Думать и день и ночь, это, господа, не шутки. Если перекрутить завод часов, пружина лопнет. То же самое и наш мозг. Нам нужно отдохнуть, набраться новых сил для дальнейшей работы. Я предлагаю назначить трехнедельные каникулы. (Гром аплодисментов. Возгласы: «Четырехнедельные!»).
Делегат Перу, только что появившийся в изрядном подпитии из соседнего ресторана, взбирается на трибуну, барабанит по столу кулаком и рычит:
— Вон меня! Гнать меня отсюда!! Предлагаю поставить вопрос на голосование! (Служители, нежно поддерживая, выводят его в помещение секретариата и укладывают на диван).
Слово для возражения председателю берет делегат Боливии Хуарес ди Вего. Еще в начале сессии он огласил на конференции по разоружению пожелание своего правительства —сохранить стабильной численность вооруженных сил его страны. Эти силы состоят из двенадцати человек, несущих охрану и поддерживающих порядок во дворце президента. Между тем, во время прений конференция осталась глухой к его протестам и вынесла постановление об увеличении армии Боливии с 12 до 120 тысяч человек, ибо такова численность армии у соседних республик Чили и Перу. В случае войны Боливии грозит опасность, что 120 тысяч нападут на 12 человек, и тогда ей не устоять перед превосходящими силами противника. Поэтому необходимо, чтобы вооруженные силы Боливии были приведены в отношение 1 : 1 к силам ее соседей.
— Уважаемое собрание, — волнуясь, говорил боливийский делегат, — как раз сегодня мною получен меморандум моего правительства, указывающий на нелепость вашей многоуважаемой резолюции. В Боливии всего около 80 тысяч жителей мужского пола. А вы хотите, чтобы у нас была армия в 120 тысяч человек! Что же, нам размножаться делением, что ли? Или призанять где нибудь еще сорок тысяч? Но ведь вербовка солдат в соседних странах тоже запрещена одним из постановлений конференции. Правда, нам дан трехгодичный срок, но согласитесь, что столь скоропалительное увеличение народонаселения, как ни старайся, невозможно. Я, господа, достаточно знаком с арифметикой и…
— Это ложь! — перебил его чилийский делегат. — Подайте сюда энциклопедический словарь!
Общий шум и замешательство. Звонок председателя. Делегата Боливии лишают слова. Секретарь отправляется за энциклопедией.
Председатель удрученно заявляет собранию:
— Господа, вам пришлось быть свидетелями неуместной и бессмысленной выходки. Не нахожу слов, чтобы выразить свое огорчение…
Вернувшийся секретарь просит слова.
— Господа, в энциклопедии Боливия не значится… Делегат Боливии вскакивает, бледный, как полотно:
— Уважаемое собрание! Возможно ли? Два миллиона сорок четыре тысячи квадратных километров…
Председатель лишает его слова и дает знак секретарю продолжать.
— …но поскольку о Боливии там нет ни строчки, постольку и для нас не существует какой то подозрительный делегат со своей дюжиной солдат. (Смех в зале.) Предлагаю лишить его, мандата и удалить с конференции. (Голоса: «Примазался!») Этот прискорбный инцидент, господа, яркий пример, тех бесчисленных трудностей, с какими приходится сталкиваться конференции по разоружению. Нелегко доказать миру, что мы трудимся здесь всерьез, а не играем в бирюльки.
Исключение делегата Боливии прошло единогласно, если не считать какого то члена конференции, крепко спавшего с сигарой в зубах. Сигара тем временем превратилась в окурок и, задыхаясь от ее зловония, делегат проснулся и заорал:
— Я против!
Едва он сел, раздался ужасающий взрыв, от которого к потолку взлетела часть паркета. В полу зияла огромная брешь, в которую виднелись нижние помещения. С грохотом посылалась штукатурка, и делегаты конференции попадали вниз. Через минуту, когда дым и тучи пыли рассеялись, перед глазами их предстал председатель Гаукинс. Он висел под потолком, зацепившись брюками за ламповый крюк, брыкался и размахивал руками, словно собираясь плавать, и вопил по французски:
«О, боже! боже!»
Власти заподозрили, что это покушение анархистов, но расследование установило отсутствие в этом инциденте политической подоплеки. Дело в том, что в приемной первого этажа представитель динамитной фабрики дожидался кое кого из делегатов конференции по разоружению, чтобы предложить им новое сверхмощное взрывчатое вещество «Вашингтонит». Вынув вместо спичек коробку с образцами, он нечаянно уронил ее — и…
* * *
Не удивительно, что после этого Томас Гаукинс решил предпринять прогулку по Тихому океану.
Страницы: (3)
Тем временем:
...
Она не стала открывать глаза. «Я не сплю», — тихо сказала она. Какой сюрприз, облегчение, что можешь говорить, жить.
— Алиса, — сказал кто то, взяв её усталые руки. То был Дэйвид.
Хочешь познакомиться с убийцей, Дэйвид, подумала она. Я слышу, как твой голос просит разрешения посмотреть на него, значит, мне ничего не остается, как показать тебе его.
Дэйвид стоял над ней. Она открыла глаза. Комната стала в фокусе. Шевельнув ослабевшей рукой, она откинула одеяло.
Убийца взглянул на Дэйвида с крошечным, краснолицым, голубоглазым спокойствием. Его глубокие глаза сверкали.
— Ах! — воскликнул Дэйвид Лейбер. — Какой красивый ребёнок!
Когда Дэйвид Лейбер приехал забирать домой жену и новорождённого, его ждал доктор Джефферс. Он жестом предложил Лейберу сесть, угостил сигарой, сам закурил, присел на край стола, долго серьёзно попыхивал. Потом откашлялся, взглянул Дэйвиду прямо в глаза и сказал:
— Твоя жена не любит своего ребенка, Дэйв.
— Что?!
— Ей пришлось нелегко. Твоя любовь ей очень понадобится в ближайшее время. Я тогда не всё тебе сказал, в операционной у неё была истерика. То, что она говорила, — невероятно. Не стану повторять. Скажу главное: она чувствует себя чужой ребёнку." Так вот, может, все очень просто, и один два вопроса все разъяснят. — Он пососал сигару, потом сказал: — Этот ребёнок — «желанный» ребёнок, Дэйв?
— Почему ты спрашиваешь?
— Это важно.
— Да. Да, это «желанный» ребёнок. Мы оба хотели его. Алиса была так счастлива год назад, когда...
— Гм... Тогда сложнее. Потому что если ребёнок незапланированный, то подобные вещи объясняются тем, что женщине вообще ненавистна мысль о материнстве. К Алисе же это не подходит. — Доктор Джефферс вынул сигару изо рта, поскреб подбородок. — Тогда что нибудь ещё. Возможно, что то случилось в детстве, а проявляется теперь. А может это временно! Сомнение и страх бывают у всякой матери, испытавшей сильные большие муки и близость смерти, подобно Алисе. Если это так, то время залечит. Все таки я считал, что должен рассказать тебе об этом, Дэйв. Тебе это поможет быть мягким и терпеливым с ней, если она скажет что нибудь о...
