 |
|
"Забегал", - подумала Катенька, злорадствуя. На этот раз он шел с другой стороны, остановился, немного не доходя до Катенькиного окна, и,..
Приятие этого обстоятельства, любого обстоятельства, рождает подъем, ритмический импульс к самовыражению. Умение расслабляться, конечно, первая вещь которой должен научиться танцовщик...
двенадцать часов Людям хочется спать - Им назавтра вставать На работу, - Не могу им мешать - Не пойду воровать, - ..
Другие книги автора:
«Предвыборные выступления цыгана Шаваню»
«Служебное рвение Штепана Бриха, сборщика пошлины на пражском мосту»
«Биография американца», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Злоключения избирателя», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Школа провокаторов», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Амстердамский торговец человечиной», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Вино лесов, вино земляничное», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Заторская канония», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Наследство Шафранека», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Пособие неимущим литераторам», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Я всегда любил животных. В детстве я приносил домой полевых мышей, а однажды так заигрался дохлой кошкой, что прогулял все уроки в школе.
Интересовали меня и гады. Увидев в лесу среди камней змею, я уже совсем решил взять ее домой и положить в постель противной тете Анне, но на счастье подоспевший лесной обходчик обнаружил, что это гадюка, и тут же убил ее и унес, чтобы получить законное вознаграждение.
В восемнадцать лет я стал увлекаться крупными животными — слонами и верблюдами. К двадцати пяти годам это пристрастие сменилось у меня интересом к рогатому скоту и лошадям. Я мечтал завести конский завод или животноводческую ферму. Но мечта так и осталась мечтой, и мне пришлось удовольствоваться животными поменьше. Однако собакам я отдавал предпочтение.
Когда мне стукнуло тридцать лет, между мною и моими родственниками возникли досадные трения: меня упрекали в том, что я все еще не нашел своего призвания и не стараюсь, как говорится, стать на собственные ноги.
Недолго думая, я объявил родным, что, поскольку я люблю животных, самое разумное для меня открыть торговлю собаками. Как это ни странно, но мои домашние нисколько не обрадовались этому.
II
Основывая деловое предприятие, нужно позаботиться о названии, которое достойно выражало бы характер ваших операций. Задуманное мною дело обычно именуется в просторечии «собачий питомник», но столь вульгарное название оскорбляло мой слух. К тому же один мой дальний родственник служил в министерстве, и ему, конечно, не понравилось бы, что я открыл какой то собачий питомник. Простенькая вывеска «Торговля собаками» меня тоже не удовлетворяла, я метил куда выше. В энциклопедии мне попалось слово «кинология», что означает — наука о собаках, а проходя мимо школы агрономов, я обратил внимание на вывеску «Сельскохозяйственный институт» — и вот само собою родилось название: «Кинологический институт»! Солидное, научное название, оно словно в зерне заключало в себе все то, что в более пространном газетном объявлении я охарактеризовал как «Разведение, продажа, покупка и обмен собак на научной кинологической основе».
Мне самому очень нравились эти внушительные объявления, в которых часто повторялось слово «кинология». Вы не представляете себе, как они были хороши, и как я гордился ими. Я обещал желающим «авторитетную консультацию по всем вопросам собаковедения».
«Лицо, купившее дюжину собак, получает бесплатно одного щенка!
Собака — лучший подарок к именинам, конфирмации, обручению, свадьбе, юбилею.
Собака — незаменимая игрушка для детей, она не бьется и не ломается.
Собака — верный спутник, она не ограбит вас в лесу.
Выбор собак на все вкусы.
Торговые связи с заграницей.
Кинологический институт принимает в дрессировку даже безнадежных собак. Самых свирепых псов мы за две недели отучим кусаться и лаять.
Куда деть собаку, уезжая на праздники? — Поместите ее в наш кинологический институт!
Где собаку за три дня научат служить? — В кинологическом институте!»
Прочтя это объявление, дядюшка озабоченно покачал головой и сказал:
— Мой милый, ты не в своем уме. Скажи, не бывает у тебя болей в затылке?
Но я с надеждой взирал на будущее и нетерпеливо ждал заказчиков, хотя пока что в моем распоряжении не было ни единой собачонки.
Нужен был служитель, и я дал объявление в газете, что ищу честного, дельного помощника, желательно невоеннообязанного, дабы, когда он всей душой привяжется к собачкам, ему не пришлось бы уходить в солдаты.
III
На объявление «Требуется служитель для фирмы по разведению и продаже собак» пришло множество небезынтересных предложений. Некий бывший сельский стражник обещал научить моих собак прыгать через палку и ходить на голове. Другой претендент заверял, что умеет обращаться с собаками, потому что несколько лет работал на Будейовицкой живодерне и был уволен за гуманное обращение с собаками.
Какой то безработный спутал кинологический институт с гинекологическим и писал, что был служителем в родильном доме и женской клинике.
Пятнадцать претендентов имели высшее юридическое образование, двенадцать — педагогическое. Кроме того, пришло письмо от «Общества содействия трудоустройству бывших уголовников»: у них де есть для меня весьма достойный кандидат — только что выпущенный из тюрьмы взломщик.
Тон некоторых писем был крайне грустный и даже безнадежный. «Хотя я заранее уверен, что не получу этого места…» начиналось одно из них. Среди многих предложений одно было от человека, говорящего на испанском, английском, французском, турецком, русском, польском, хорватском, немецком, венгерском и датском языках.
Одно письмо было написано по латыни.
И наконец пришло краткое и бесхитростное послание:
«Милостивый государь, когда прикажете приступить к работе?
С совершенным почтением
Ладислав Чижек,
Коширже, постоялый двор Меджицкого».
Уж если человек так напрямик спрашивает, когда ему приступить к работе, вам ничего не остается, как написать ему, чтобы он явился в среду, в восемь утра. Так я и сделал, чувствуя к нему признательность за то, что он избавил меня от долгого и трудного выбора.
В среду, в восемь часов утра, он явился. Это был бойкий коротышка с оспинами на лице. Он подал мне руку и бодро заметил:
— Погода, видно, до завтра не разгуляется… А вы слышали, что в семь утра на Пльзенском проспекте опять столкнулись трамваи?
Потом он извлек из кармана короткую трубочку и рассказал, что получил ее от знакомого шофера, служащего фирмы Стибрал, и что курит венгерский табак. Немного погодя он объявил, что в трактире Банзета, что в Нуслях, служит кельнерша по имени Пепина, и осведомился, не учились ли мы с ним в одной школе. Потом заговорил о какой то таксе, которую он охотно купил бы: ее надо было бы только перекрасить в другой цвет и слегка подбить ей ноги.
— Вы, стало быть, знаете толк в собаках? — обрадовался я.
— А как же! Я сам торговал собаками и даже не раз привлекался к суду. Веду я как то домой бульдога, вдруг меня останавливает какой то господин. Это, мол, его пес. Он, мол, два часа назад потерял его на Фруктовой улице. «Откуда вы, — говорю, — знаете, что это ваша собака?» «Знаю, потому что его зовут Мупо. Мупо, ко мне!» Вы не представляете, как кинулся к нему этот пес! «Боско, — кричу я, — ой ой, стыдись, Боско!» И он так же радостно бросился ко мне, этакий был дурной пес. Но хуже всего, что на суде я вдруг забыл, что назвал его Боско. Впрочем, он откликался и на кличку Буберле и так же весело побежал ко мне… Пойти, что ли, присмотреть для нас какую нибудь собачку?
— Нет, Чижек, я намерен вести дело солидно. Подождем клиентов, а пока что просмотрим объявления о продаже собак… Ага, вот глядите, какая то дама, из за тесноты в квартире, продает годовалого белого шпица… Разве шпицу нужно так много места?.. Ладно, сходите ка на эту Школьную улицу и купите его. Вот вам 30 крон.
Чижек отправился, уверив меня, что скоро вернется. Вернулся он через три часа, и в каком виде! Котелок у него был надвинут на уши, а сам Чижек так шатался из стороны в сторону, словно шел в бурю по палубе. В руке он крепко сжимал веревку, которую тащил за собой. Я поглядел на другой конец веревки. Там ничего не было.
— Н ну… как он вам… нравится?.. Хор рош, а?.. Ск коро я… все об обделал, а?.. — Чижек икнул и ткнулся в дверь. — Вы только поглядите… какие у него уши… Н ну, поди сюда… поди, жулик… Какова походка, а?.. Хозяйка… даже не хотела его продавать…
Тут он обернулся, взглянул на другой конец веревки, вытаращил глаза, схватил веревку, ощупал ее и забормотал, заикаясь:
— Е ще… час назад… он был тут…
Чижек сел на стул, но тотчас съехал с него. Хватаясь за меня, он утвердился в вертикальном положении и возгласил таким торжествующим тоном, словно сделал великое открытие:
— Стало быть, он удрал!
И, усевшись на стул, захрапел вовсю.
Так он начал у меня работать.
Я стоял у окна и глядел на оживленное уличное движение. По мостовой бегали собаки, и мне казалось, что все они продаются. А этот человек бездействует, дрыхнет! Я попытался разбудить Чижека, меня мучила мысль, что придет заказчик покупать не одну, а несколько десятков собак сразу. Но никто не приходил, да и Чижека я не добудился. Кончилось тем, что он опять свалился со стула. Часа через три он проснулся сам и, протирая глаза, сказал сиплым голосом:
— Кажется, я что то натворил?
Потом он стал вспоминать разные подробности о шпице — какой это был славный песик и как дешево ему достался: дама отдала его за десять крон, потому что Чижек уговорил ее, что собачка будет в хороших руках. Шпиц все упирался, и он, Чижек, отодрал его, как следует… Рассказав все это, мой служитель вдруг перескочил на другое: внизу, на Смихове, у него есть знакомый трактирщик, ну, и он, Чижек, зашел в этот трактир. Там ему встретилось еще несколько знакомых… Все пили вино и ликеры… Человек — слабое существо…
— Ладно, — сказал я. — Но вы получили от меня тридцать крон. Верните ка двадцать.
Чижек нимало не смутился.
— Это верно, я нес обратно двадцать крон, но решил сделать вам удовольствие, а потому зашел на Швиганку к одному знакомому — его зовут Краткий — и дал ему задаток за щенят, десять крон. У них там породистая сучка на сносях. Интересно знать, какие будут щенята. Главное, что они уже за нами. Потом я шел мимо Палиарки, там продавалась отличная крольчиха…
— Опомнитесь, Чижек, я не торгую кроликами.
— Разве я сказал крольчиха? Это просто оговорка. Я хотел сказать шотландская овчарка. Она тоже на сносях, но там я дал задаток не за щенят, а за суку. Десять крон. Щенята останутся хозяину, а мы получим суку, как только она разродится. Потом я шел по Кроциновой улице…
— Уже без денег?
— Верно, без денег. Будь у меня деньги, я бы дал задаток Новаку, он продает большого кудлатого пса. А сейчас пойду ка я на Школьную улицу. Шпиц, наверное, вернулся домой. Через час ждите меня вместе с ним.
Чижек сдержал слово': он вернулся раньше чем через час, запыхавшийся и трезвый. И, к великому моему удивлению, притащил на веревке черного шпица.
— Безумец! — закричал я. — Ведь эта дама объявляла, что продает белого шпица.
Чижек с минуту ошеломленно смотрел на пса, потом, не сказав ни слова, схватил его и выбежал вон. Часа через два он вернулся со страшно грязным белым шпицем довольно дикого вида.
— Вышла ошибка, — объяснил Чижек. У этой дамы на Школьной улице два шпица, черный и белый. То то было радости, когда я привел ей черного обратно.
Я взглянул на жетон приведенного пса: шпиц был с Жижкова (Жижков окраинный район Праги, совсем не там, где находится Школьная улица). Мне захотелось плакать, но я сдержался.
Чижек тем временем снял со шпица жетон, сказав, что эти жетоны — опасная штука.
Ночью меня разбудил подозрительный шум: кто то царапался в дверь. Я открыл, и черный шпиц, старый знакомый, с радостным визгом ворвался в квартиру. То ли он соскучился по нас, то ли ему было слишком далеко до дому. Так или иначе, у меня были уже две собаки. Не хватало только заказчика.
IV
Заказчик явился утром, часов в десять.
— А где же собаки? — осведомился он, оглядываясь по сторонам.
— В моем загородном питомнике, — объяснил я. — В квартире сейчас только два шпица, черный и белый, я дрессирую их по заказу одного эрцгерцога. Остальных собак я держу за городом, чтобы они жили на свежем воздухе, не страдали от насекомых и не паршивели, от чего самый заботливый собачник не убережет их в городе. Принцип нашего кинологического института — свободная жизнь собак на лоне природы. Служитель каждое утро выпускает их, они весь день бегают по полям и возвращаются только к вечеру. Эта система имеет еще и то преимущество, что наши питомцы приучаются к самостоятельности и сами промышляют себе пищу. У меня арендованы для этой цели обширные угодья, где собаки могут лакомиться всякой живностью. Видели бы вы, какое это забавное зрелище, когда крохотный пинчер схватится с зайцем.
На заказчика все это произвело впечатление. Он кивнул и сказал:
— Значит, у вас есть злые собаки, приученные к сторожевой службе?
— А как же! У меня есть такие свирепые сторожевые псы, что я даже не могу показать вам их снимков. Их нельзя сфотографировать, они любого фотографа искусают до полусмерти. Некоторые из них уже не одного вора растерзали в клочья.
— Вот такой пес мне и нужен! — сказал заказчик. — У меня, видите ли, дровяной склад, и к зиме я хочу обеспечить его надежным сторожем. Можете вы привезти этого пса сюда? Я зайду взглянуть на него завтра днем.
— О, конечно, пожалуйста. Я тотчас пошлю за ним слугу. Чижек, Чижек! — закричал я.
Появился Чижек и, приветливо ухмыльнувшись, сказал, что где то уже встречал господина заказчика.
— Чижек, — распорядился я, подмигнув ему, — поезжайте, привезите сторожевого пса, того, самого свирепого. Как его зовут?
— Фабиан, — не сморгнув, ответил Чижек, — отпрыск знаменитой Ведьмы. Вот страшилище! Он уже растерзал и сожрал двух детей; их, видите ли, по ошибке пустили играть с ним, и бедняжки попытались сесть на него верхом… Что касается задатка…
— О, конечно, я дам задаток, — сказал клиент. Вот сорок крон. Сколько стоит ваш пес?
— Сто крон, — без запинки ответил Чижек. — И десятку чаевых. У нас есть пес и подешевле, за восемьдесят крон, но тот не такой злющий: всего навсего отхватил три пальца человеку, который хотел его погладить.
— Я возьму самого злого.
Заказчик ушел, а Чижек, захватив с собой сорок крон, отправился искать сторожевого пса и к вечеру привел меланхолическую животину, едва волочившую ноги.
— Да ведь это сущая дохлятина! — в ужасе воскликнул я.
— Зато дешево, — ответствовал Чижек. — Я купил его у знакомого мясника. Тот как раз вел его к живодеру, жаловался, что пес уже не может возить тележку. Я думаю, из него выйдет отличный сторож. Кстати говоря, если вор не дурак, он начнет с того, что отравит пса, и заказчик придет к нам за другим.
Чижек вычесал псу шерсть, и мы сварили ему овсянку с требухой. Пес сожрал две миски и остался таким же жалким и апатичным. Он лизал нам башмаки, с безразличным видом слонялся по комнате и, видно, досадовал, что прежний хозяин не довел его до живодерни.
Чижек предпринял еще одну попытку сделать пса пострашнее на вид: разрисовал его тушью, проведя по желто белой шерсти большие поперечные черные полосы, от чего он стал похож на гиену. Заказчик пришел на другой день и, увидев собаку, отшатнулся
— Какой страшный! — воскликнул он.
— Своих он не трогает, — успокоительно сказал Чижек. — Песика зовут Фоке. Попробуйте погладить его.
Заказчик боялся, и мы буквально подтащили его к этому страшилищу и заставили погладить. Пес лизнул ему руку и пошел за ним безропотно, как ягненок.
В ту же ночь нашего заказчика обокрали вчистую.
V
Приближались рождественские праздники. С помощью перекиси водорода мы перекрасили черного шпица в желтого, а белого превратили в черного, обработав его раствором азотного серебра. Оба пса страшно выли во время этой операции, создавая впечатление, что в нашем кинологическом институте не два, а по крайней мере шестьдесят питомцев.
Зато у нас была пропасть щенят. Чижек, очевидно, страдал навязчивой идеей, что щенята — это основа процветания собачьего питомника, и все время приносил мне щенят. Я послал его за догом, а он явился со щенятами таксы. Послал его за доберман пинчером, а он раздобыл где то щенят фокстерьеров. У нас уже набралось 30 щенят, и было дано за них 120 крон задатка.
Мне пришла мысль снять к праздникам магазин в центре города, устроить там елку и открыть распродажу щенят, украшенных красиво повязанными ленточками. Распродажа должна была происходить под девизом: «К рождеству порадуйте своих детей самым лучшим подарком: купите им здорового щенка».
Я нанял помещение. До праздников оставалась еще неделя.
— Чижек, — распорядился я, — отнесите щенят в наш магазин, купите елку побольше и мху и со вкусом разместите все это в витрине, вместе со щенятами. Полагаюсь на вас, сделайте все красиво, с толком. Понятно?
— Будьте спокойны! — ответствовал Чижек и увез щенят в ящиках на ручной тележке.
К вечеру я пошел поглядеть, хорошо ли он оборудовал витрину. Перед магазином стояла толпа: наши щенята явно вызвали огромный интерес публики. Но, подойдя поближе, я услышал возмущенные возгласы:
— Неслыханная жестокость!
— Где полиция, что она смотрит?!
Я протолкался к витрине, и у меня подкосились ноги.
Чижек приложил все старания украсить витрину получше: он развесил щенят на елке, как хлопушки. Две дюжины щенят болтались на дереве, высунув языки, словно разбойники на старинной гравюре.
Внизу виднелась надпись: «К рождеству порадуйте своих детей самым лучшим подарком: купите им здорового щенка!»
Это был конец кинологического института.
Страницы: (5)
Тем временем:
...
Фогт (сдержанно кланяясь, суховатым тоном). Господин редактор...
Вероятно, по делу?
Ховстад. Отчасти. По поводу одной статьи в газету.
Фогт. Могу себе представить. Мой брат, говорят, весьма плодовитый
сотрудник "Народного вестника".
Ховстад. Да, он разрешает себе выступать в "Народном вестнике" с
правдивым словом на ту или иную тему.
Фру Стокман (Ховстаду). Но не угодно ли вам... (Указывает на столовую.)
Фогт. Помилуйте! Я отнюдь не ставлю ему в упрек, что он пишет для того
круга читателей, в котором ожидает встретить наибольший отклик. Вообще у
меня ведь нет ни-(*535) каких личных причин питать неудовольствие против
вашей газеты, господин Ховстад.
Ховстад. И я так думаю.
Фогт. В сущности, у нас в городе господствует прекрасный дух
терпимости... истинно мирный гражданский дух. И происходит это оттого, что у
нас есть большое общее дело... одинаково дорогое всем благомыслящим
согражданам.
Ховстад. Наш курорт, да.
Фогт. Именно. Наша грандиозная новая великолепная водолечебница.
Увидите, она станет главнейшим жизненным источником города, господин
Ховстад. Без сомнения!
Фру Стокман. И Томас то же говорит.
Фогт. Какой необычайный подъем нашего местечка наблюдается за последние
годы! Капиталы пошли в оборот, все оживилось. Дома и земельные участки
растут в цене с каждым днем.
Ховстад. И число безработных убывает.
Фогт. И это тоже. Расходы по призрению бедных, ложащиеся на имущие
классы, отрадно уменьшаются и уменьшатся еще, если сезон в этом году
выдастся вполне благоприятный и съезд гостей будет многочисленным... то есть
наплыв больных, которые составляют реноме курорту.
Ховстад. И на это, как я слышал, имеются все виды.
Фогт. Виды весьма многообещающие. Ежедневно поступают запросы о
помещениях и тому подобном.
Ховстад. Так статья доктора явится как раз кстати.
Фогт. Он опять написал что-нибудь такое?
Ховстад. Написал-то он еще зимой... статью о курорте; в ней подчеркнуты
все благоприятные гигиенические условия нашего местечка...
